Декабрь 7

La Loba

«Та, кто воссоздает из того, что умерло, — всегда двойной архетип. Мать Творения — всегда еще и Мать-Смерть, и наоборот».
Кларисса Пинкола Эстес, «Бегущая с волками»

У Клариссы Пинколы Эстес в книге «Бегущая с волками» хорошо описан этот архетип. Женщина-волчица, «поющая над костями», да просто обычная баба-яга.

Я много работаю под этим архетипом.

Скажем так: когда стоит задача собрать душу из ошметков, тут не до розовых пони, так сложилось.

Люди, которые до меня добираются, — это часто люди, которые прошли через физическое и сексуальное насилие, у которых в семьях был инцест или инцестуозная динамика, которые в младенчестве воспитывались по принципу «проорется — успокоится», то есть не раз испытывали «психлогическую смерть». В жизни которых было эмоциональное насилие, тотальный контроль и/или пренебрежение их потребностями. Которые сталкивались и сталкиваются с дискриминацией, стигматизацией и маргинализацией («оттеснением на обочину жизни») и всякими такими вещами.

Иногда приходят люди, у которых «все было не так страшно», но почему-то им очень плохо. Очень часто это означает, что все это пережитое насилие и пренебрежение просто «забыто», потому что для психики так безопаснее. Но вместе с ним «забытыми» также оказываются какие-то хорошие вещи: творчество, радость жизни, душевный комфорт, способность любить и многое другое. Жизнь идет «на поверхности сознания», ей не хватает глубины и прочувствованности.

Для того чтобы помогать людям функционировать более интегрированно, добиваться своих целей и жить полноценной жизнью, мне приходится видеть все это. То есть я умею входить в контакт с диссоциированными, «отщепленными» частями личности (а на самом деле — с более или менее изолированными очагами активности в головном мозге), но это одновременно означает быть в контакте и с тем контекстом, в котором все сложилось именно так. Потому что они обычно «застряли» в нем, этот контекст у них «в вечности».

Вот по этой «пустыне души» я и хожу во время работы. И «собираю кости», чтобы спеть над ними песню целостной личности.

Да-да, чтобы эта личность встала, засмеялась и побежала.

И рано или поздно это случается.

___

LA LOBA
(отрывок из книги Клариссы Пинколы Эстес «Бегущая с волками»)

Есть старая женщина, обитающая в тайном месте, которое каждая из нас знает в своей душе, но мало кто видел воочию. Как и старухи из сказок Восточной Европы, она дожидается, когда к ней придет сбившийся с пути скиталец или искатель.

Она осторожна, часто волосата, всегда толста и, как правило, старается уклониться от общения. Она каркает и кудахчет – обычно издает звуки, больше похожие на звериные, чем на человеческие.

Я могла бы сказать, что она живет среди выветренных гранитных склонов индейской территории Тараумара. Или что она похоронена у колодца на окраине Феникса. Возможно, вы увидите, как она направляется в дряхлом драндулете с простреленным задним стеклом на юг, по направлению к Монте-Альбан [3]. А может, кто-то заметит, как она стоит у шоссе близ Эль-Пасо или едет в кабине грузовика в Морелию, что в Мексике, или в Оахаке идет на рынок, таща на спине странную на вид вязанку хвороста. Она называет себя многими именами: La Huesera, Костяная Женщина; La Trapera, Собирательница; La Loba, Волчица.

Единственная работа La Loba – собирать кости. Она собирает и хранит главным образом то, чему угрожает опасность стать потерянным для мира. Ее пещера набита костями всевозможных пустынных тварей: оленей, гремучих змей, ворон. Но специализируется она на волках.

Она лазает, ползает, шныряет по montagnas, горам, и arroyos, сухим руслам рек, в поисках волчьих костей, а когда соберет весь скелет, когда последняя косточка встанет на место и перед ней ляжет прекрасная белая скульптура зверя, она садится у огня и думает о том, какую песню спеть.

А когда решит, встает над зверем, вздымает над ним руки и заводит песню. И тогда волчьи ребра и кости лап начинают обрастать плотью, и зверь покрывается шерстью. La Loba продолжает песню, и зверь все больше походит на живого; его хвост загибается вверх, сильный и мохнатый.

La Loba поет дальше, и волк начинает дышать.

A La Loba все поет, так, что гладь пустыни сотрясается, она поет – и волк открывает глаза, вскакивает и убегает вниз по каньону.

Он бежит себе где-то, и вот то ли стремительный бег, то ли плеск реки, которую он пересекает, то ли луч солнца или луны, упавший прямо на него, внезапно превращает волка в смеющуюся женщину, которая свободно бежит к горизонту.

Так что помните: если вы оказались в пустыне, когда солнце клонится к закату, сбились с пути и, конечно, устали, то вам повезло, потому что вы можете понравиться La Loba, и тогда она покажет вам кое-что, имеющее отношение к душе.

___

(.-;