Октябрь 15

Созависимость

Я много изучала эту тему — по литературным источникам, в своей практике и на собственном опыте — и вот что я могу рассказать.

Созависимость — это такой довольно интересный и очень вредоносный паттерн, разрушающий семьи и судьбы, но ужасно сложный в плане его изживания.

Пишут, что формируется этот паттерн еще в детстве, и такой стойкий он потому, что спасает ребенку жизнь. Раз за разом.

Ведь для того, чтобы жить, ребенку нужны хорошие переживания. А вот с самостоятельной добычей таковых есть некоторая проблема: во-первых, не хватает умения, а во-вторых, есть еще такой фактор как зависимость от родителей.

Поэтому психика ребенка, растущего в неблагоприятной среде, жадно впитывает все хорошее и хранит его отдельно от всего плохого.

У детей, растущих в благоприятных условиях, негативный опыт переживается и интегрируется в жизненную историю. Потому что хороших переживаний в их жизни хватает на то, чтобы справляться с неприятностями. В итоге у них формируется объемная картина мира, включающая и радости, и горести, и угрозы для жизни, и возможности для развития.

У тех, кто вырастет созависимыми, обычно есть большой дефицит энергии хороших переживаний, поэтому на переработку плохого ресурс не выделяется, а в душе формируется и разрастается филиал преисподней. И «уголок с розовыми пони», естественно, как же без него.

Поясню на примере. Допустим, вечером мать избивает дочь, а утром, чтобы загладить вину, ведет ее в магазин игрушек и разрешает выбрать себе любую куклу. И даже покупает ее. Все, этого достаточно для того, чтобы мечты девочки о красивой жизни и доброй маме стали реальностью. Да, до следующего приступа маминого плохого настроения, но разве хочется думать о плохом в такой замечательный день? К тому же, новая кукла — это практически начало новой жизни, и есть надежда, что она будет такой же прекрасной…

Другая ситуация. Женщина подвергается домашнему насилию и попадает в больницу с переломами и ушибами. «По свежим следам» она клянет своего мужа на чем свет стоит и планирует написать заявление в полицию и подать на развод. А утром он приходит ее навестить с букетом цветов, авоськой апельсинов и извинениями. Рассказывает, что он «все осознал», и «теперь все будет по-другому». И тут, «на глазах у изумленной публики» в лице других пациентов и персонала, она сразу все ему прощает и начинает щебетать о планах на будущее. Невзирая на гипс, больницу и прочие следы присутствия этого человека в ее жизни в качестве партнера.

Многие не понимают, как такое может быть. Специалисты, работающие с жертвами домашнего насилия, часто выгорают, сталкиваясь на практике с тем, как легко созависимые люди распоряжаются своей жизнью, игнорируя все разумные доводы и предупреждения. А они просто не очень властны над этим: так работает их мозг, привыкший обеспечивать выживание в ситуации домашнего насилия.

Если у вас нет и не было созависимости, вам скорее всего трудно будет представить, насколько тотальное переживание счастья дает посещение «уголка с розовыми пони». Это сплошной позитив и эйфория, все горести как бы остаются «в другой вселенной», а все проблемы, даже носящие хронический характер, кажутся легко разрешимыми.

А потом все повторяется. Проблемы, о которых стыдно рассказать, необходимость принимать сложные решения, нехватка сил, чтобы выбраться из ситуации, и тут — спасительные цветы (или что там обычно в их роли)…

Выбраться из созависимости довольно сложно. Но возможно.

Можно оказаться умнее и сильнее этого паттерна, хотя на этом пути, скорее всего, будет много разочарований.

Если я соберусь с силами и мыслями — я напишу, какие внешние и внутренние опасности часто подстерегают людей, отважившихся на это путешествие, и на что имеет смысл обратить внимание, чтобы справиться.

Октябрь 15

Когда (не) пора уходить из психотерапии

Райса Байдалиева пишет (https://www.facebook.com/baj.rajsa/posts/1342061942530966) кратко о тех проблемах, с которыми можно столкнуться в отношениях — и далеко не только с детьми. Но чтобы проработать эти проблемы, полутора строк текста обычно мало. Найти доступ к чувствам, прожить, встретить принятие со стороны значимого другого, а потом и научиться принимать свои чувства самостоятельно… Вот почему стоит продолжать психотерапию, даже когда жизнь уже, вроде как, «вошла в берега».

Много думаю об этом сейчас, т. к. обратила внимание, что в этот момент люди часто уходят из терапии. И это мне как специалисту понятно, что скомпенсированное состояние и более-менее нормализовавшаяся жизнь — это может быть хорошей основой для дальнейшей работы, в которой возможно очень многое. Но как объяснить это клиентам? Заинтересованы ли они в таких вещах как (психическая) целостность или зрелость (психических функций), готовы ли тратить время и деньги, чтобы прийти к этому? В общем, этот текст оказался очень созвучен этим моим размышлениям.

Январь 12

Эготизм и «невроз подвергшихся психоанализу»

«Изадор Фром часто говорил, что эготизм — это болезнь, которую психотерапевты («Даже гештальт-терапевты», — иронично добавлял он) транслируют своим пациентам, когда делают их способными знать все про самих себя, но не делают способными отдаться жизни. «Эта метаморфоза — невроз подвергшихся психоанализу: пациент прекрасно понимает свой характер и находит свои «проблемы» более захватывающими, чем все остальное. И эти проблемы будут бесконечно поглощать его, так как без спонтанности и риска неизвестности он не ассимилирует анализ в большей степени, чем все остальное». Эготистом может быть «вылеченный» пациент, который усвоил все о своих прерываниях контакта и даже то, как ему этого избегать, но который все еще неспособен отдаться полноте жизни, принять риск, который сопутствует доверию к другому человеку или доверию к среде, дать контакту совершиться спонтанно.

Понятие «эготизм» обозначало понимание границы для нового подхода, так как ставило вопрос о цели терапии: имеет ли она в виду вернуть пациента к параметрам «нормы» или включает более сложные аспекты? В первом случае мы должны принять, что эготист — это «вылеченный» пациент, поскольку он может контролировать и осознает свою жизнь. И если такова цель психотерапии, то мы должны признать «здоровым» мир, состоящий из скучных людей, которые обо всем могут говорить, но не могут спонтанно развиваться».

Маргерита Спаниоло Лобб,
«Сейчас-ради-потом в психотерапии»
с. 109

Декабрь 21

О контейнировании

Было бы здорово, если бы удавалось все время чувствовать себя хорошо и переживать только позитивные эмоции. Но в жизни случаются самые разные вещи. Что-то расстраивает, иногда мы чувствуем себя так, будто нас полили грязью, случается и переживать провал…

Иногда люди приходят к психотерапевту и надеются, что это взаимодействие избавит их от неудач и неправильных людей поблизости… И кстати, терапевты нередко поддерживают эти ожидания в своих публикациях, особенно популярных.

И в чем-то это даже так и есть, но лишь до некоторой степени. Потому что никто не даст гарантии, что ваше дело всегда будет успешным и не будет подвержено колебаниям рыночной конъюнктуры или что ваш партнер всегда будет вставать по утрам «с той ноги».

В общем, неприятные события в жизни, увы, случаются, и дело не в том, чтобы перестать испытывать негативные эмоции или иметь неприятные переживания. С моей точки зрения, скорее важно уметь быть с этими чувствами и переживаниями таким образом, чтобы они не разрушали нас и нашу жизнь. Чтобы плохое настроение не выливалось на голову близким, чтобы гнев не приводил к гипертоническому кризу, чтобы неприятные переживания не рушили график на несколько дней вперед.

Проблема заключается в том, что мало у кого есть умение быть с негативными эмоциями — и не разрушаться от этого. Оно и не может сформироваться у ребенка, на которого, например, орут, когда он начинает плакать, или если все вокруг все время развлекают и отвлекают его вместо того, чтобы принять его чувства. Вот и вырастает человек с жесткой связкой: «мне плохо — значит, я плохой».

Мне плохо — значит, я не буду общаться с друзьями и «портить им настроение», хотя именно это общение могло бы дать ресурс. Мне плохо — значит, я не буду заниматься творчеством, хотя именно оно могло бы дать выход негативным эмоциям. Мне плохо — значит, я буду сидеть в углу и ждать, пока это не пройдет.

А почему, собственно?

К счастью, сейчас, когда мы можем читать статьи в интернете, мы уже не настолько эмоционально зависимы от своих родителей, как это было тогда, когда мы пешком под стол ходили. Так что никто не будет бросаться к нам с погремушками или орать на нас, если мы не в духе.

Если внимательно посмотреть на себя и по сторонам, может выясниться, что наша функциональность никуда не делась, даже если мы испытываем печаль, гнев или даже безысходность. Может выясниться, что мы можем делать что-то, в то же время пребывая в контакте со своими чувствами.

И это часто бывает очень большой опорой.

Можно, к примеру, сказать себе: «Да, я чувствую сейчас отчаяние, а занимаюсь я тем, что еду в гости к подруге». И получить таким образом целительный опыт того, что негативные чувства можно прожить, не разрушаясь. Не меняя своих планов, продолжая продвигаться в нужном направлении, не теряя много из-за того, что произошло что-то неприятное — иногда даже очень и очень неприятное. Во всяком случае, не теряя больше того, что уносит с собой эта конкретная неприятность.

И вот это часто становится очень целительным опытом.

В психотерапии такое обхождение со своими чувствами и переживаниями принято называть «контейнированием». Как если бы у нас был некоторый резервуар чувств, и ничего из него бы не выплескивалось в окружающее пространство непредсказуемым образом.

Можно сказать, что умение контейнировать и проживать свои чувства как раз и является признаком эмоциональной зрелости и целостности, к чему многие стремятся в психотерапии.

Да, навык контейнирования, как и многие другие навыки, ставится не мгновенно, так что не стоит ругать себя, если что-то не получилось или не удалось сконтейнироваться в каких-то не самых спокойных и приспособленных к этому условиях. Ничего страшного, постепенно он выработается и будет срабатывать даже в очень эмоционально нагруженных ситуациях — для этого нужна только тренировка.